The Nietzsche Legacy in Germany, 1890–1990 (1992)
1. Общее описание
Монография Стивена Ашхайма «Наследие Ницше в Германии, 1890–1990» посвящена историко-культурному и интеллектуальному анализу феномена рецепции (Rezeptionsgeschichte) фигуры и текстов Фридриха Ницше в немецком обществе на протяжении целого века. Книга решает фундаментальную историографическую проблему: преодолеть эссенциалистские и морализаторские подходы послевоенной науки (представленные апологетской позицией Вальтера Кауфмана, сводившего рецепцию к «искажению» антиполитического мыслителя, и марксистской позицией Дьёрдя Лукача, рассматривавшего его как прямого протофашиста). Вместо поиска единого «аутентичного» смысла текстов Ашхайм исследует само ницшеанство как динамичный, открытый и двусторонний процесс культурной адаптации, фильтрации и использования имени и идей Ницше самыми разными социальными и политическими группами.
С точки зрения жанра и методологии работа выполнена на стыке истории идей, социальной истории и истории культуры (Kulturkritik), фокусируясь не на имманентном разборе философских трактатов, а на коллективных паттернах, институтах, движениях и идеологических кластерах. Ашхайм убедительно доказывает, что ницшеанство функционировало не как отдельная политическая партия или автономия с фиксированной догмой, а как чрезвычайно эластичная «инфильтративная чувствительность» (infiltrative sensibility) и богатое «хранилище тем», выступавшее катализатором и растворителем традиционных ценностей внутри иных идеологических систем.
Хронологический и концептуальный охват исследования охватывает период с 1890 по 1990 год (кайзеровская Германия, Первая мировая война, Веймарская республика, Третий Рейх, послевоенный раздел и объединение страны). Анализ показывает, как рецепция ницшеанства превратилась в главный нормативный язык и «сейсмометр» для осмысления нигилизма, секуляризации, кризиса европейского модерна и поисков способов конструирования «нового человека».
2. Основные тезисы
- Динамический и контекстуальный характер рецепции (Scavenging и апроприация): Историческое наследие Ницше сформировано не изолированным текстом, а непрерывным процессом его избирательной адаптации. Социальные группы и движения подходили к наследию прагматически: они критически извлекали удобные концепты и метафоры, игнорируя или переписывая противоречащие пассажам факты под собственные политические и культурные нужды.
- Ницшеанство как диффузная чувствительность, а не самостоятельная идеология: Ницшеанство не создало автономной партийной организации или монопольной догмы. Его историческое влияние определялось именно отсутствием жесткой структуры — оно действовало «паразитарно» и каталитически, внедряясь в уже существовавшие институциональные и идеологические системы и призывая их к радикальной трансформации.
- Размывание традиционных политических и культурных оппозиций: Наследие ницшеанства принципиально подрывает традиционные бинарные категории «левого» и «правого», «прогрессивного» и «реакционного», «модернистского» и «иррационалистического». Ницшеанский импульс питал диаметрально противоположные проекты: с одной стороны — эмансипаторские течения (феминизм, сионизм, анархизм, авангард, левый социализм), с другой — «консервативную революцию», вёлькиш-движение и национал-социализм.
- Символическая и нормативная функция Ницше-мифа: Символический образ Ницше и его язык (воля к власти, сверхчеловек, переоценка ценностей) функционировали в немецкой культуре как нормативный ресурс и инструмент легитимации в эпохи глубоких кризисов. Он предоставлял философское обоснование для отказа от христианско-гуманистической морали и создания концепций героического, естественного и иерархического общества.
- Структурная предрасположенность текста к нацистской инструментализации: Хотя нацистская апроприация ницшеанства требовала селективного отбора и отбрасывания его антинационалистических пассажей, сам ницшеанский корпус (радикальный антигуманизм, антихристианство, естественная иерархия, эстетизация политики) содержал потенциал для тоталитарной и евгенической интерпретации, превративший его в нормативный элемент официальной культуры Третьего Рейха.
- Парадигматический статус наследия для модерна и постмодерна: В послевоенный период рецепция прошли путь от негативного символа национальной катастрофы и предмета немецких дебатов о вине (Schuldfrage) до международного парадигматического ресурса постмодернистской критики концепта истины, метафизики и языка (прежде всего во французском постструктуризме).
3. Краткое описание глав
Глава 1. Историк и наследие Ницше (The Historian and the Legacy of Nietzsche)
Глава закладывает методологические основы истории рецепции (Rezeptionsgeschichte). Автор критикует эссенциалистские подходы В. Кауфмана (трактовавшего нацистский ницшеанизм как простое искажение) и Г. Лукача (видевшего в Ницше прямого предтечу фашизма). Ницшеанство концептуализируется как открытый, динамичный процесс взаимодействия между текстуальным корпусом и интересами заимствующих групп.
Глава 2. Германия и битва за Ницше, 1890–1914 (Germany and the Battle over Nietzsche, 1890–1914)
Исследует взрывной рост «культа Ницше» в 1890-е годы в кайзеровской Германии и превращение ницшеанства в центральный фактор национальной самоидентификации. Рассматриваются реакции позитивистов (М. Нордау) и консерваторов, медико-психиатрические дебаты о безумии (П. Мебиус), отражение ницшеанских мотивов в музыке (Р. Штраус, Г. Малер), визуальном искусстве и китч-индустрии, институционализация в Архиве Ницше в Веймаре Элизабет Фёрстер-Ницше, а также влияние на становление немецкой социологии (Ф. Тённис, Г. Зиммель).
Глава 3. Не столь скромное ницшеанство авангарда (The Not-So-Discrete Nietzscheanism of the Avant-garde)
Анализирует апроприацию ницшеанства художественным и литературным авангардом в качестве инструмента разрушения буржуазных норм и позитивизма. Рассматриваются ницшеанские импульсы в становлении психоанализа (З. Фрейд, К. Г. Юнг), в телесно-танцевальных коммунах Асконы (Р. Лабан), в немецком экспрессионизме (Г. Бенн), а также в элитарно-эстетическом кружке Стефана Георге, Л. Клагеса и Э. Бертрама.
Глава 4. Институционализированное ницшеанство (Nietzscheanism Institutionalized)
Показывает интеграцию ницшеанских концептов в общественные институты и движения Вильгельминской эпохи:
- Радикальный феминизм и движение за «новую мораль» (Г. Штёккер);
- Немецко-еврейская община и сионизм (М. И. Бердичевский, М. Бубер), использовавшие Ницше для обоснования национального возрождения;
- Движение «реформы жизни» (Lebensreform: вегетарианство, нудизм);
- Молодёжное движение (Wandervogel) и педагогические реформы;
- Ранние вёлькиш-группы.
Глава 5. Заратустра в траншеях: Миф о Ницше, Первая мировая война и Веймарская республика (Zarathustra in the Trenches: The Nietzsche Myth, World War I, and the Weimar Republic)
Анализирует резкую национализацию и милитаризацию ницшеанства во время Первой мировой войны, миф об «оружии Заратустры» в войсках и демонизацию Ницше пропагандой Антанты. Рассматривается культурный итог войны в трудах Т. Манна («Размышления неполитичного») и Э. Бертрама («Ницше: попытка мифологии»), а также превращение ницшеанства в важнейший интеллектуальный ресурс «консервативной революции» Веймарского периода (О. Шпенглер, Э. Юнгер).
Глава 6. Ницшеанский социализм: Левый и правый (Nietzschean Socialism: Left and Right)
Раскрывает феномен «ницшеанского социализма» как формы антиортодоксального диссенса:
- Левый социализм: Внутренние споры в СДПГ (группа die Jungen, Б. Вилле, Г. Ландауэр, К. Эйснер, журнал Sozialistische Monatshefte), а затем интеграция ницшеанства в Западный марксизм (Э. Блок, Франкфуртская школа: Т. Адорно, М. Хоркаймер).
- Правый («прусский») социализм: Конструирование авторами правого фланга (О. Шпенглер, А. Мёллер ван ден Брук, Э. Юнгер) антимарксистского, авторитарного и солдатского коллективизма.
Глава 7. После смерти Бога: Разновидности ницшеанской религии (After the Death of God: Varieties of Nietzschean Religion)
Посвящена созданию суррогатных верований на базе ницшеанства. Анализируются попытки протестантских теологов (Г. Галльвиц, А. Корнеффер, Т. Оденвальд) «ницшеанизировать» христианство, неоязыческие и германско-вёлькишские культы (Die Tat, В. Хауэр), антропософия Р. Штейнера и религиозно-анархистский мистицизм.
Глава 8. Ницше в Третьем Рейхе (Nietzsche in the Third Reich)
Разбирает официальную нацификацию философии Ницше и её роль в Третьем Рейхе. Анализируется идеологическая систематизация А. Бёймлера и А. Розенберга, использование ницшеанских концептов в нацистском праве (К. Касслер), расовой гигиене, евгенике, программах эвтаназии (В. Катель), а также лекционные курсы М. Хайдеггера и семинары К. Г. Юнга.
Глава 9. Национал-социализм и дискуссия о Ницше: Критика культуры, идеология и история (National Socialism and the Nietzsche Debate: Kulturkritik, Ideology, and History)
Анализирует масштабные международные дебаты 1930–1940-х гг. о связи ницшеанства и нацизма. Рассматриваются ортодоксальная марксистская критика (Г. Гюнтер, Г. Лукач в «Разрушении разума»), позиции интеллектуалов в эмиграции (Т. Манн, К. Тухольский), Франкфуртская школа («Диалектика Просвещения»), Ж. Батай, а также послевоенные немецкие дебаты о вине (Schuldfrage: О. Фляке, А. фон Мартин, Ф. Майнеке) и запрет Ницше в ГДР.
Глава 10. Ницшеанство в Германии и за её пределами (Nietzscheanism, Germany, and Beyond)
Обобщает исторические итоги немецкой рецепции Ницше как «сейсмометра» кризисов модерна. Прослеживает международный перенос центра тяжести ницшеанских исследований во Францию и его превращение в каноническую фигуру постструктуризма и постмодернизма (Ж. Деррида, М. Фуко, Ж. Делёз).
Послесловие. Ницше и нацизм: Некоторые методологические и исторические размышления (Afterword: Nietzsche and Nazism: Some Methodological and Historical Reflections)
Итоговый историографический анализ связи между корпусом текстов Ницше и нацизмом. Отвергая крайности В. Кауфмана («фальсификация») и Г. Лукача («прямой протофашизм»), Ашхайм с опорой на Ж. Деррида, М. Джея, Э. Нольте, Дж. П. Стерна, К. Д. Брахера и Г. Лихтейма показывает, что сама структура ницшеанских текстов содержала латентный потенциал для радикальных тоталитарных и геноцидальных интерпретаций, сделавший его открытым к нацистской инструментализации.