From Passions to Emotions. The Creation of a Secular Psychological Category (2003)

1. Общее описание

Книга Томаса Диксона исследует масштабный понятийный и лексический сдвиг, произошедший в англоязычной психологической мысли на протяжении XIX века. Автор решает проблему того, как исторически сложившаяся, детально дифференцированная классификация психических состояний — включавшая в себя «аппетиты» (appetites), «страсти» (passions), «аффекты» (affections) и «чувства» (sentiments) — была вытеснена и поглощена одной единственной, чрезмерно широкой категорией «эмоций» (emotions). Диксон утверждает, что эта «сверхинклюзивность» современного понятия эмоций лишила нас возможности тонко рассуждать об огромном спектре человеческих ментальных состояний, породив непрекращающийся кризис определений в психологии.

В рамках своей работы Диксон вступает в прямую полемику с Робертом Соломоном (автором книги «The Passions: Emotions and the Meaning of Life») и другими современными теоретиками (такими как Дамасио, де Соуза, Оутли), утверждающими, будто западная интеллектуальная и христианская теологическая традиции всегда относились к эмоциям исключительно негативно, считая их иррациональными, чисто телесными и непроизвольными силами. Диксон переворачивает этот тезис: он доказывает, что именно отход от традиционной христианской психологии (которая четко отделяла низшие пассивные «страсти» от высших, разумных и волевых «аффектов») привел к созданию категории «эмоций», изначально определенной как нечто противостоящее разуму, воле и интеллекту.

Теоретической опорой и контекстом исследования выступает секуляризация психологии как дисциплины. Диксон показывает, что если терминология «страстей и аффектов души» была неразрывно связана с христианским учением о воле, грехопадении, грехе и благодати, то новая категория «эмоций» изначально формировалась в рамках секулярного научного дискурса, оперирующего терминами «мозг», «нервы», «организм», «эволюция» и «поведение». В центре внимания Диксона оказывается то, как различные априорные метафизические, религиозные и антирелигиозные обязательства («мировоззрения» авторов) определяли структуру и методы их психологических теорий.

2. Основные тезисы

• Категория «эмоций» — это недавнее изобретение. Самого понятия «эмоции» в его современном психологическом значении не существовало в западной мысли вплоть до начала XIX века.
• Утрата понятия воли и агентности. В классической христианской теологии страсти и аффекты рассматривались как движения воли (интеллектуального или сенсорного аппетита). Переход к секулярной психологии XIX века лишил волю статуса активной душевной силы, превратив «эмоции» в пассивные ментальные состояния, жестко детерминированные физическими законами нервной системы и эволюционного прошлого.
• Обострение дихотомии «разум — чувство». Традиционная религиозная мысль не противопоставляла знание и чувство слепо, поскольку «аффекты» (например, любовь к Богу или сострадание) понимались как разумные волевые акты. Избавившись от концепта аффектов, секулярная психология осталась с резким дуализмом между холодным интеллектом и слепой телесной эмоцией.
• Сверхинклюзивность как главная проблема теории эмоций. Попытка объединить под общим ярлыком «эмоций» столь разные феномены, как голод (аппетит), ярость (страсть), любовь к Богу (аффект) и эстетическое удовольствие (чувство), лишает категорию объяснительной силы. Это делает невозможным выработку единого консенсусного определения эмоции и мешает давать адекватную моральную оценку человеческим действиям.
• Современные «когнитивные» теории — это забытое старое. Новейшие когнитивные и социально-конструктивистские теории эмоций (Р. Соломон, К. Шерер, Р. Робертс) фактически бессознательно переизобретают идеи и классификации антифизикалистских мыслителей XIX века (таких как Дж. Маккош, Д. Айронс и Г. Лэдд).

3. Краткое описание глав

• Глава 1. Introduction: from passions and affections to emotions (Введение: от страстей и аффектов к эмоциям). Автор формулирует главный исторический вопрос: как и почему произошел лексический сдвиг в психологической литературе. Диксон критикует «презентизм» современных историков психологии, которые игнорируют теологические корни науки и проецируют современные категории на мыслителей прошлого. Разоблачается миф о тотальной «ненависти к страстям» в истории философии.
• Глава 2. Passions and affections in Augustine and Aquinas (Страсти и аффекты у Августина и Аквината). Подробно анализируется фундамент классической христианской психологии. Августин и Фома Аквинат разделяли «страсти души» (passiones animae), принадлежащие к низшему, животному и пассивному чувственному аппетиту, и «аффекты» (affectus/affectiones), являющиеся волевыми, активными и разумными движениями души. Страсти тесно связывались с бунтом плоти против разума как следствием первородного греха. В посмертном блаженстве человек избавляется от страстей, сохраняя лишь очищенные аффекты любви и радости.
• Глава 3. From movements to mechanisms: passions, sentiments and affections in the Age of Reason (От движений к механизмам: страсти, чувства и аффекты в Эпоху Разума). Рассматривается XVIII век — эпоха, бывшая в равной степени веком разума и веком чувства. Выделяются два лагеря: христианские «возрожденцы» (Дж. Эдвардс, И. Уоттс), искавшие баланс «света и тепла» в виде религиозных аффектов, и британские моралисты (Ф. Хатчесон, Дж. Батлер, Т. Рид). Батлер, используя деистическую аналогию с часовым механизмом, начал трактовать страсти как встроенные Богом автоматические механизмы поведения, что лишило человеческую волю её центральной роли и подготовило почву для редукционизма.
• Глава 4. The Scottish creation of ‘the emotions’: David Hume, Thomas Brown, Thomas Chalmers (Шотландское создание «эмоций»: Дэвид Юм, Томас Браун, Томас Чалмерс). Переломный этап лексической революции. Д. Юм активно использует слово «эмоция» и провозглашает разум рабом страстей, разрушая христианскую иерархию души. Томас Браун в своих лекциях 1820 года впервые официально вводит «эмоции» как самостоятельный класс пассивных, не-когнитивных состояний разума (отличных от ощущений и мыслей), оперируя понятием «ментальной химии». Евангелический теолог Томас Чалмерс принимает эту не-когнитивную и детерминистскую концепцию Брауна для целей естественной теологии, закрепляя механистический взгляд на эмоции.
• Глава 5. The physicalist appropriation of Brownian emotions: Alexander Bain, Herbert Spencer, Charles Darwin (Физикалистская апроприация брауновских эмоций: Александр Бэн, Герберт Спенсер, Чарльз Дарвин). Агностические ученые середины XIX века полностью перевели категорию «эмоций» на язык физиологии и биологии. Опираясь на монизм, Бэн и Спенсер свели эмоции к процессам в центральной нервной системе и мышечным реакциям. Дарвин в книге «Выражение эмоций у человека и животных» объяснял мимику как бесполезные рудименты некогда полезных привычек предков, ведя антикреационистскую полемику против теолога Ч. Белла и стремясь стереть качественную грань между человеком и животным.
• Глава 6. Christian and theistic responses to the new physicalist emotions paradigm (Христианские и теистические ответы на новую физикалистскую парадигму эмоций). Анализируется сопротивление физикализму. Консерваторы Оксбриджа (Дж. Гроут, У. Уэвелл, У. Сьюэлл) отвергли термин «эмоции», защищая традиционный дуализм души и тела. Естественные теологи и врачи (У. Кук, М. Пейн, Дж. Маккош) интегрировали новые открытия физиологии, но сводили эмоции «вверх» — к ментальным, когнитивным актам. Джеймс Маккош в книге «The Emotions» (1880) предложил глубокую четырехкомпонентную теорию эмоций, которая была предана забвению в рамках «истории победителей». Метафизические теисты (Дж. Морелл, У. Лайалл, Л. Хикок, Н. Портер) отстаивали приоритет духа над материей.
• Глава 7. What was an emotion in 1884? William James and his critics (Что такое эмоция в 1884 году? Уильям Джеймс и его критики). Анализируется революционная статья У. Джеймса «Что такое эмоция?» (1884). Джеймс довел физикалистскую линию Бэна и Спенсера до логического предела, объявив, что эмоция — это не что иное, как психическое ощущение непроизвольных висцеральных и телесных изменений («мы грустим, потому что плачем»). Джеймс разделил церебральное познание и висцеральную эмоцию. Его теория была детально и аргументированно опровергнута современниками (Э. Герни, У. Вустером, Д. Айронсом, Г. Лэддом, Дж. Дьюи) за игнорирование когнитивных факторов и невозможность различить эмоции. Тем не менее, теория Джеймса выжила и стала канонической благодаря её соответствию «научным» амбициям новой профессиональной психологии.
• Глава 8. Conclusions: how history can help us think about ‘the emotions’ (Заключение: как история помогает нам думать об «эмоциях»). Диксон подводит итоги, показывая, как религиозные и научные мировоззрения предопределяли методы исследования человеческой природы. Он подчеркивает, что современные психологические концепции не свободны от догм прошлого. Диксон предлагает отказаться от универсалистского термина «эмоция» и вернуться к дифференцированной типологии страстей и аффектов, чтобы вернуть психологическому языку былую точность, когнитивную глубину и этическую ясность.