The Earliest Syriac Reception of Dionysius (2008)

1. Общее описание

Данная статья Иштвана Перцеля посвящена исследованию самой ранней сирийской рецепции корпуса сочинений Псевдо-Дионисия Ареопагита (Corpus Dionysiacum, далее — CD). Автор ставит проблему того, что современная наука во многом опирается на греческую рукописную традицию, которая восходит к критическому изданию (editio variorum), подготовленному в кругу Иоанна Скифопольского в VI веке. Перцель считает этот подход недостаточным, так как греческая традиция, снабженная православными комментариями (схолиями), намеренно «смягчала» или скрывала оригинальный контекст и возможные еретические корни текстов, чтобы сделать их приемлемыми для церковного мейнстрима.

Автор полемизирует с устоявшимся мнением о том, что CD — это продукт анонимного автора, чью идентичность невозможно реконструировать вне греческого контекста. Опираясь на труды сирийского переводчика Сергия Решайнского и мистический трактат «Книга святого Иерофея», Перцель доказывает, что сирийская традиция является «более тонкой и прозрачной завесой», позволяющей приблизиться к первоначальному тексту и его истинному происхождению. Он утверждает, что автор CD принадлежал к кругу оригенистов, последователей Евагрия Понтийского, и что сирийская среда сохранила эту связь гораздо лучше греческой.

2. Основные тезисы

• Сирийская рецепция первичнее и точнее греческой. Сирийские переводы и комментарии (особенно Сергия Решайнского, умершего в 536 г.) предшествуют или идут параллельно с греческим изданием Иоанна Скифопольского и сохраняют более раннюю редакцию текста.
• Оригенистский контекст CD. Ранние сирийские читатели и переводчики воспринимали идеи Дионисия через призму евагрианской гносеологии и оригенистской духовной доктрины. Автор утверждает, что оригинальный CD был создан для узкого, эзотерического круга оригенистов.
• Пересмотр категорий «ортодоксии» и «ереси». Тот факт, что корпус текстов с явным оригенистским бэкграундом стал основой православной традиции, заставляет пересмотреть границы между «ересью» и «православием». Перцель подчеркивает, что духовные элементы оригенизма были полностью инкорпорированы в православие, несмотря на официальные осуждения метафизической системы оригенизма в 553 году.
• Гипотеза об утраченных трактатах. Сирийская традиция (через Сергия) упоминает «утраченные» трактаты Дионисия как реально существующие, что ставит под сомнение теорию об их фиктивности.

3. Содержание текста

Основная часть статьи посвящена детальному анализу трех ключевых текстов сирийской традиции: перевода CD Сергием Решайнским, его «Введения» и «Книги святого Иерофея».

Анализ греческой традиции: Автор начинает с того, как Иоанн Скифопольский создал стандартную интерпретацию CD, закрепляя за ним легенду об афинском судье и дополняя ее деталями (например, присутствие Дионисия при Успении Марии), которых изначально в тексте не было. Перцель предполагает, что за именами апостолов в тексте могут скрываться участники Халкидонского собора.

Введение Сергия Решайнского: Огромное внимание уделяется тому, как Сергий систематизирует труды Дионисия, накладывая их на евагрианскую лестницу духовного восхождения. Он связывает «Церковную иерархию» с praktike (деятельной жизнью), а «Божественные имена» — с высшим созерцанием «Субстанции». Перцель отмечает, что сирийский текст часто более понятен и логичен, чем испорченный греческий оригинал, и содержит прямые цитаты из Прокла, которые в греческой версии были изменены.

«Книга святого Иерофея»: Статья исследует этот загадочный трактат, приписываемый Стефану бар Судайли. Автор находит лексические совпадения между переводом Сергия и «Иерофеем», предполагая, что они вышли из одной оригенистской школы. Особенно интересна цитата из Сергия, упоминающая «брата нашего Мора Стефана», который помогал в переводе и для которого Сергий просит оригенистского блаженства — объединения с «Лучом Славы» в вечном покое.

Филологические доказательства: Перцель приводит аргументы в пользу того, что Сергий имел доступ к более полной версии корпуса, включая трактат Theological Outlines (который автор идентифицирует с текстом De Trinitate, ошибочно приписанным Дидиму Слепцу). В завершение автор указывает, что сирийский язык служил своего рода «защитной вуалью», оберегавшей оригинальные смыслы от цензуры, которой подвергался греческий текст в Византии.