Колесница без хозяина

Колесница без хозяина

Образы колесницы души у Платона в «Федре» и в Катха-упанишаде часто ставят рядом. Сходство действительно есть: и там и здесь душа (или человек) понята через упряжку, возничего и коней. Но схемы эти не симметричны. В одном случае в колеснице сидит беззаботный хозяин, в другом хозяин также является управляющим.

В Катха-упанишаде (I.3.3–4) роли названы прямо. Атман — владелец колесницы (rathin); тело — сама колесница; рассудок (buddhi) — колесничий (sārathi); разум (manas) — поводья; чувства — кони; предметы восприятия — пути. Атман, соединённый с телом, чувствами и разумом, назван «наслаждающимся»: он едет, а не правит. Правит buddhi. Если распознавание слабо и разум рассеян, кони срываются с узды; если распознавание крепко, упряжка идёт послушно и достигает «высшей обители». Возничий здесь — служебная сила. Настоящий «я» сидит сзади или внутри как пассажир и хозяин.

У Платона иначе. «Уподобим душу, — говорит Сократ, — соединённой силе крылатой парной упряжки и возничего» (ζεύγους τε καὶ ἡνιόχου). Больше никто не упоминается, возничий и два коня — это уже сама душа, разделённая на три вида. Возничий — ум, кормчий души (ψυχῆς κυβερνήτης); один конь благороден и послушен слову, другой тянет вниз, к земле и к бесстыдству. Тело у Платона не колесница: оно то, во что душа вселяется, потеряв крылья. Отдельного пассажира поверх этой троицы нет, кто правит — тот и высшее в душе.

В сущности, это разная концепция души. Различается и основная проблема: в Катхе поднимается вопрос о том, умеет ли колесничий служить хозяину: довести Атман туда, откуда не возвращаются в круговорот. А в «Федре» вопрос в том, справится ли сам возничий с конями — особенно с дурным, — чтобы душа поднялась к занебесному месту и увидела подлинное бытие. В одном есть «я», которое не сводится к управлению, а в другом управление и есть высшее «я». Поэтому параллель неполная. Обе традиции говорят о колеснице души; только у одной в ней есть непричастный владелец, а у другой — только возничий.

Полагал ли сам Платон что-то выше возничего — мы не знаем. Но европейскую культуру сформировала именно эта аллегория души, в которой есть только рассудительно управляющее и управляемое, без дополнительного хозяина-созерцателя в упряжке.